- Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить!..
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
Я с детства понимать привык Твое молчание немое И твой таинственный язык Как что-то близкое, родное...
- Посмотрите. Вон туда... Нет, сегодня не видно... В хорошую погоду как раз там виднеется верхушка телевизионной башни... Праздник, а может быть, и обычное воскресенье, Укромный уголок готового лопнуть от обилия запахов переполненного ресторана недалеко от конечной остановки электрички. За шатким столиком у окна друг против друга сидят мужчина и женщина. Перед женщиной - мороженое с консервированными фруктами и шоколадом. Перед мужчиной - чашка кофе со сливками. Мужчина, видимо оттого, что поспешно отхлебывает кофе, беспрерывно дымя сигаретой, поперхнулся и выпускает дым через ноздри. Взгляд женщины остается абсолютно безучастным. Оба они - это видно с первого взгляда - совсем еще не привыкли друг к другу, как к новой выходной одежде. Мужчина продолжает скованно: - Откровенно говоря, я мечтаю взобраться когда-нибудь на самый верх башни и прикрепить там дощечку с надписью: "Здесь нефть". Понимаете? Грязное небо становится все тяжелее и тяжелее и уже сейчас готово обрушиться на город. И тогда раздавленный город постепенно превратится в огромное нефтеносное поле. Ведь утверждают же, что уголь образовался из растений, а нефть - из животных. Посмотрите. Там, внизу, улица, и она забита теми, из кого образуется нефть. Поэтому я и собираюсь обучать детей лишь одному - технике добычи нефти. В уголках глаз женщины впервые появляются морщинки улыбки. Но она тут же, сжав губы, кончиком языка слизывает улыбку вместе с мороженым и шепчет извиняющимся тоном: - Мне даже подруги всегда говорили, что я не понимаю юмора. Но в том, что вы говорите, мне кажется, много юмора. - Вы что, простудились? Мужчина говорил, покашливая, и женщина тоже непроизвольно кашлянула несколько раз в ладонь, в которой держала ложечку. Прокашлявшись, она сказала своим обычным голосом: - Нет, наверно, поперхнулась дымом. - Тогда ничего страшного. А то при простуде мороженое - это было бы крайне неразумно. Взгляд женщины проникает в глаза мужчины, на мгновенье задерживается там и, оставив в них легкий трепет, убегает к окну. - Действительно не видна телевизионная башня... - Не видна. Из-за смога. - Да, ужасный смог. - А вот интересно, вправе ли люди возмущаться смогом? Вам не кажется, что это весьма проблематично? - Возможно, - женщина снова допускает в уголки глаз улыбку, но скорее из чувства долга. - Если говорить о грязи, и люди и смог, пожалуй, очень схожи между собой. Мужчина, сцепив руки, кладет их на край стола и, слегка расправив плечи, садится ровно. Тогда его подбородок и шея оказываются освещенными, и женщина обращает внимание, что на кадыке у него остались несбритые волоски.
... И вот рядом с вагонетками, груженными землей, по широкой колее, которая, вероятно, была главной, стала подниматься вагонетка, груженная шпалами. Эту вагонетку толкали двое молодых парней. Увидев их, Рехэй решил, что у них добродушные лица. "Эти-то меня не выругают", - подумал он и подбежал к вагонетке. - Дяденьки! Давайте я помогу потолкать. Один из них - тот, что был в полосатой рубашке, - не подымая склоненной головы и не отрывая рук от вагонетки, ответил, как мальчик и ожидал, ласково: - Ну что ж, помоги. Рехэй встал между парнями и принялся толкать изо всей силы. - А ты, видать, здорово силен! - похвалил Рехэя другой парень, у которого за ухом была заткнута папироса. Между тем уклон колеи становился все более отлогим. В глубине души Рехэй стал опасаться, как бы ему не сказали: "Можешь больше не толкать". Но молодые рабочие продолжали молча, только немного выпрямившись, толкать вагонетку. Не в силах больше терпеть, Рехэй робко спросил: - Мне можно толкать, сколько захочу? - Можно, - ответили оба одновременно. Рехэй подумал: "Добрые люди". Через пять-шесть те колея опять пошла круто вверх. Там по обе стороны в мандариновых садах золотились под солнцем бесчисленные плоды. "Дорога вверх лучше, ведь дают толкать, сколько хочешь", - думал Рехэй, изо всех сил толкая вагонетку. Когда подъем среди мандариновых садов закончился, колея вдруг пошла под уклон. Парень в полосатой рубашке сказал Рехэю: - Ну, садись! Рехэй мигом взобрался на вагонетку. Как только все трое на нее сели, вагонетка плавно заскользила по рельсам среди аромата мандариновых садов. "Катиться куда лучше, чем толкать!" - продолжал размышлять Рехэй; его хаори раздувалось от ветра. "Если туда долго толкаешь, то и обратно долго катишься". Докатившись до бамбуковой рощи, вагонетка потихоньку замедлила ход и остановилась. Все трое вновь принялись толкать тяжелую вагонетку. Бамбуковая роща сменилась смешанным лесом. На подъеме попадались такие места, где под грудами опавших листьев почти не видно было ржавых рельсов...
