Всех и каждого, кто отдает вам навсегда свое тело. Чтобы вечно испражняться. За это вы продали всех своих сыновей. Навсегда продали землю из-под еще не рожденных ног...
Вопреки воле отца, без каких бы то ни было средств он вместе со своим товарищем, Соколовым, отправляется..
Мы долго отстреливались. Наших матросов убили; я, тяжело раненный в плечо, был найден на дне катера, взят в плен и отвезен в Стамбул...
Но женщина не видит сейчас ничего, кроме того, что это реальный дом. Ей вполне достаточно, что дом существует. Мужчина и женщина снова сидят за столом и теперь пьют чай. Стол другой формы, чем в ресторане, но такой же шаткий, и женщина, скомкав пустую пачку сигарет, подкладывает ее под одну из ножек. - Что сейчас делают дети? - Который час? - Мужчина смотрит на ручные часы и слегка задумывается. - Сейчас они, вооружившись, охотятся. Женщина смеется и, откинувшись на спинку стула, поправляет волосы. Потом вдруг, пораженная неуютностью комнаты, говорит: - Вы действительно совсем, совсем одиноки. Мужчина оценивающе смотрит на женщину - ее участие вызывает у него теплое чувство. - Откровенно говоря, я бы не хотел снова возвращаться к картотеке брачной конторы. Дети, между прочим, очень ловко охотятся. - Какая же сегодня добыча - большая, маленькая? - Огромный динозавр - это определенно. - А дракон-оборотень их не удивит? - Я много рассказывал им о вас. - Я тоже буду послушным ребенком. Женщина поднимает чашку чаю на уровень глаз, будто хочет чокнуться, то же делает и мужчина, но в их движениях все еще чувствуется некоторая скованность. Может быть, оттого, что беззаботное веселье не соответствует их возрасту. - Но мои дети ужасно впечатлительные и поэтому... - Разумеется, - быстро соглашается женщина. - Сегодня я зашла на минутку. И уже собираюсь откланяться... Все должно идти своим чередом... Чтобы подготовиться к встрече со мной, детям потребуется время. - Нет, давайте лучше спросим самих детей. Если они ответят, что времени им не потребуется, то нет нужды тянуть понапрасну. - Да, конечно. - Женщина покраснела так, что на глаза навернулись слезы. - Ну что ж, спросите их. Если они проголодались, я могу приготовить еду. - Нет, есть им еще рано. - Что же я должна делать?.. Женщина покраснела еще сильнее, но мужчина, казалось, не обратил на это никакого внимания. И, наклонившись к чашке и громко прихлебывая, сказал: - Ладно, спросим их сейчас же... Вот только допьем чай и спросим... И оба, точно птицы, уткнувшись в кормушку, сосредоточенно пьют чай. Неожиданно мужчина встает, вытирая губы тыльной стороной ладони. Женщина, поднявшаяся за ним, явно растеряна. Мужчина идет впереди, вслед - женщина. - Это кухня. - Ага. - Вот здесь ванная. Открыв дверь, мужчина входит в ванную комнату, выложенную кафелем; женщина покорно следует за ним. Войдя, она замирает. И неудивительно. В ванной часть кафеля на полу снята, и круто вниз уходит грубо сколоченная деревянная лестница. Женщина принужденно улыбается, надеясь на ответную улыбку ободрения. Но мужчина не улыбается. В самом деле, настоящая шутка производит большее впечатление, если при этом сохраняют серьезность.
... Лицо бритое, лысый, в парике - женихи Лизы Иеронимус-Амалия фон Курцгалоп, гидропат. Лет 48-ти; худой, длинный; лицо морщинистое; волосы жидкие, вылезшие: оттого лоб его высокий.
Действие происходит в С.-Петербурге,
КАРТИНА I. - ЧЕРЕП ЖЕНИХА
Сцена представляет учебный кабинет Шишкенгольма: Задняя стена в полках с книгами; в середине ее дверь; над дверью огромный бюст Галля, с подписью его имени золочеными крупными немецкими буквами. Шишкенгольм сидит в старом вольтеровском кресле посреди сцены, рассматривая человеческий череп, исчерченный по науке Галля. Мина Христиановна, вправо от него, вяжет чулок. Лиза - влево от него; сидит у стола, на котором книги, бумаги и гипсовая модель человеческого черепа на подставке. Она перелистывает книги, всматривается в разные части этого черепа и пишет. Иванов, у задней стены, позади стола, при котором занимаются Фриц и Густав; он стоит, скрестив руки на груди, опершись спиною на полки с книгами. Фриц и Густав сидят у противоположных концов этого стола, твердя из книг уроки полушепотом. Продолжительная тишина, нарушаемая только полушепотом Фрица и Густава и перелистыванием книг Лизою. Иванов задремал, поскользнулся и едва удержался на ногах, опершись обеими руками, позади себя, на полки с книгами; от этого несколько толстых фолиантов падают на пол с шумом. Все пугаются, вздрагивают и оборачиваются к Иванову.
Иванов(тоже испугавшийся) Раз!.. Ведь надо же случиться! (Подымает книги и расставляет их по местам.)
Шишкенгольм (подняв очки на лоб и оборотившись к Иванову) Dummer Mensch [Дурак (нем.)], скот!.. Так ты руководствуешь моих питомцев?! Я тебя выгоню!
Опять все принимаются за занятия. Устанавливается прежняя тишина. Но с Ивановым повторяется то же несчастие, хотя он не дремал, а только оперся на полки с книгами. Снова несколько книг падают с шумом. Шишкенгольм, Мина Христиановна и Лиза вскакивают в испуге, Фриц и Густав фыркают. Иванов раздражен своим несчастьем...