Ф. А. КОНИ 1 Милостивый государь, Федор Алексеевич. Ваша известность в литературном мире, уважение к..
Муж ушел со двора, так повара оплошали!" Гость же себе на уме: "Добро, королева, спасибо! Пусть бы везде на дороге так плохо меня угощали!..
воего воспитания, образовавши, с помощью французского инженера, Вольтерова родственника, помещиков esprits forts 1, но уважение к себе вселить она умела, и племянники, не (..
Женщина растерянно молчала. Мужчина под зонтом, который она все еще держала под ним, торопливо доедал обед, не проронив больше ни звука. Зонт покрылся таким слоем песка, что на нем можно было писать пальцем. Просто невыносимая сырость. Нет, песок не сырой, само тело пропитано сыростью. Над крышей завывал ветер. Полез за сигаретами - и в кармане полно песка. Еще не закурив, мужчина ощутил во рту горечь табака. Выну, пожалуй, насекомых из банки с цианистым калием. Пока они еще не засохли, наколю их на булавку и расправлю хоть лапки. Слышно, как женщина под навесом у дома моет посуду. Наверное, здесь больше никто не живет. Женщина вернулась и молча стала расстилать постель в углу. Если здесь лягу я, где же тогда устроится на ночь она? Ну конечно, в той дальней комнате за циновкой. Других как будто нет. Но как странно - положить гостя в проходной комнате, где дверь на улицу, а самой спать в дальней. Но, может быть, там лежит тяжелобольной, который не может двигаться... Да, это, пожалуй, верное предположение. Во всяком случае, самым естественным было бы думать именно так. Вряд ли одинокая женщина будет ухаживать за первым встречным прохожим. - Здесь кто-нибудь еще есть? -Кто-нибудь?.. - Из семьи... - Никого, я совсем одна. - Женщина, казалось, прочла его мысли и неожиданно смущенно засмеялась. - Из-за этого песка все отсырело, даже одеяло... - А ваш муж где? - В прошлогодний тайфун... - Она снова и снова разглаживала и взбивала уже приготовленную постель, в общем занималась совершенно ненужным делом. - А тайфуны у нас страшные... Песок обрушивается сюда с грохотом, как водопад. Не успеешь оглянуться, за вечер наметет дзё, а то и два. - Но ведь два дзё - это шесть метров... - В такое время сколько ни отгребай песок, все равно за ним не угнаться. Так вот, муж крикнул мне: "Курятник в опасности!" - и вместе с дочкой, она в среднюю школу уже ходила, выскочил из дому... А сама я выйти не могла - следила, чтобы хоть дом цел остался... Когда стало светать, ветер утих, - и я вышла. Курятника и след простыл. Их я тоже не нашла... - Засыпало? - Да, начисто. - Это ужасно... Страшное дело. Песок - и такое... Это ужасно... Лампа неожиданно начала гаснуть. - Опять этот песок. - Женщина встала на четвереньки, протянула руку и, засмеявшись, схватила пальцами фитиль. Лампа сразу ярко загорелась. Оставаясь в том же положении, она пристально смотрела на огонь, на лице ее застыла заученная улыбка. Наерное, это она нарочно, чтобы показать свою ямочку на щеке. Мужчина невольно весь напрягся. Это было чересчур цинично, ведь только что она рассказывала о гибели своих близких.
- Эй, там, мы привезли лопату и бидоны еще для одного. Голос, доносившийся издалека, был слышен отчетливо - вероятно, говорили в рупор - и рассеял возникшую между ними неловкость.
... - А? Разве не было бы заметно? - победоносно кричит изящный владелец погреба, наклоняясь своей бородой к самому лицу низенького протестанта. - Они, милостивый государь, водку пьют, как и всегда! А вы в набат, голод... - Дармоеды! - гремит генерал и, полный негодования, требует рюмку хересу. Низенький человечек скромно удаляется. - Вредный человечек, ваше превосходительство. - Пьяницы! Что-с, что вы говорите? - строго и внезапно обращается генерал к изящному владельцу погреба. - Франт этот, говорю, ваше превосходительство, вредный человек. - А, да, да, из них, из этих, из новых. Лентяи! Составляется одиннадцать пулек. Иван Иванович Половин проснулся в необыкновенно приятном расположении духа. Да и было отчего. Наступающий день был для него великим днем. Он был скромный человек и не жаждал славы, но вдруг случилось обстоятельство, поставившее его в центр общественного водоворота: предводителя дворянства хватил паралич, так что он оказался неспособным председательствовать на предстоящем земском собрании. И воля судьбы указала Ивану Ивановичу взять на себя эту почетную и трудную обязанность. Когда Иван Иванович, напившись чаю, надел свой мундир на белой подкладке, с длинною талией и пришитыми орденами, и вышел на улицу, то даже Марья Ивановна, проходившая в это время мимо, возопила от восторга и надежды увлечь в свои сети приятного подполковника. Господин Растопыркин на минуту был забыт. - Пошла, пошла, дура, - сердито сказал председатель и величественно направился к низенькому зданию, вымазанному глиной, как и все здания описываемого города. Вывеска, прибитая на одном из углов этого здания, гласила: "Энская уездная земская управа". Зала собрания была уже битком набита. По случаю ярмарки и хорошей погоды число собравшихся гласных было более чем достаточно для того, чтобы собрание могло состояться. Иван Иванович, пробираясь через толпу и расточая рукопожатия направо и налево, достиг длинного, покрытого зеленым сукном, стола...
