- Вы бы, Лизавета Алексеевна, напились чаю с нами, - сказал он. - Что вам там одним пить. - Спасибо. Мне еще к завтраму сочинение нужно писать...
Ф. А. КОНИ 1 Милостивый государь, Федор Алексеевич. Ваша известность в литературном мире, уважение к..
сь включенным радио, и странным образом первое, что мы услышали, было сообщение в последних известиях о том, что море вдоль берега Бретани залито мазутом, в результате чего погибл..
.. - Ну, вот здесь? - Здесь можно, только старайтесь не подкапывать стену. - По всей деревне отгребают песок в это время? - Ну да. Ночью песок влажный, и работать легче... А когда песок сухой... - она посмотрела вверх: - Никогда не знаешь, в каком месте и в какую минуту он обвалится. Действительно, над краем обрыва, подобно снежному наносу, выдавался набухший песчаный козырек. - - Но ведь это же опасно! - Э-э, ничего, - насмешливо и чуть-чуть кокетливо бросила она. - Смотрите, туман начинает подниматься. - Туман?.. Пока они разговаривали, звезды на небе поредели и стали постепенно расплываться. Какая-то мутная пелена клубилась там, где была граница между небом и песчаной стеной. - Это потому, что песок берет в себя очень много тумана... А когда соленый песок набирается тумана, он становится тугим, как крахмал... - Ну и ну... - Верно, верно. Так же как морской берег, с которого только сошла волна, - по нему спокойно хоть танк предет. - Вот это да!.. - Я правду говорю... Вот потому-то за ночь тот карниз и нарастает... А в дни, когда ветер дует с плохой стороны, правда, он свисает вот так, как шляпка гриба... Днем песок высыхает, и весь этот навес сваливается вниз. И если он упадет неудачно - ну, там, где столбы, подпирающие крышу, тонкие или еще что, - тогда конец. Интересы этой женщины крайне ограничены. Но как только она касается близких ей понятий и вещей, то оживляется до неузнаваемости. Здесь, наверное, и лежит путь к ее сердцу. И хотя путь этот не особенно его привлекал, была в интонациях женщины какая-то напряженность, пробуждавшая в нем желание ощутить ее тело, упрятанное в грубую рабочую одежду. Мужчина изо всех сил стал раз за разом втыкать зазубренную лопату в песок.
Когда он оттащил бидоны из-под керосина второй раз, послышались голоса и вверху на дороге закачался фонарь. Тоном, который мог показаться даже резким, женщина сказала: - Корзины! Здесь хватит, помогите мне там! Мужчина только сейчас понял назначение засыпанных песком мешков около лестницы наверху. По ним ходила веревка, когда поднимали и спускали корзины. С каждой корзиной управлялись четыре человека, и таких групп было, по-видимому, две или три. В основном это была, как ему показалось, молодежь, работавшая быстро и споро. Пока корзина одной группы наполнялась, другая корзина уже ждала своей очереди. В шесть заходов куча песка в яме исчезла без следа. - Ну что за ребята, огонь! Рукавом рубахи он вытирал пот, тон его был полон добродушия. Мужчина проникся симпатией к этим парням, которые, казалось, целиком отдались своей работе и не проронили ни одного насмешливого слова о его помощи. - Да, у нас строго придерживаются заповеди: "Будь верен духу любви к родине".
...
Когда бои ведутся на открытой местности, сплошь и рядом бывает, что
части противников, расположенные друг против друга на расстоянии
каких-нибудь ста ярдов, прижимаются к земле так крепко, как будто нежно
любят ее. Офицеры, каждый на своем месте, тоже лежат пластом, а высшие чины,
потеряв коней или отослав их в тыл, припадают к земле под адской пеленой
свистящего свинца и визжащего железа, совершенно не заботясь о своем
достоинстве.
В таких условиях жизнь штабного офицера бригады весьма незавидна, в
первую очередь из-за постоянной опасности и изнуряющей смены переживаний,
которым он подвергается. Со сравнительно безопасной позиции, на которой
уцелеть, по мнению человека невоенного, можно только "чудом", его могут
послать в залегшую на передовой линии часть с поручением к полковому
командиру-лицу, в такую минуту не очень заметному, обнаружить которое подчас
удается лишь после тщательных поисков среди поглощенных своими заботами
солдат, в таком грохоте, что и вопрос и ответ можно передать только с
помощью жестов. В таких случаях принято втягивать голову в плечи и пускаться
в путь крупной рысью, являя собой увлекательнейшую мишень для нескольких
тысяч восхищенных стрелков. Возвращаясь... впрочем, возвращаться в таких
случаях не принято.
Брэйл придерживался другой системы. Он поручал своего коня ординарцу -
он любил своего коня - и, даже не сутулясь, спокойно отправлялся выполнять
свое рискованное задание, причем его великолепная фигура, еще подчеркнутая
мундиром, приковывала к себе все взгляды. Мы следили за ним затаив дыхание,
не смея шелохнуться. Как-то случилось даже, что один из наших офицеров,
очень экспансивный заика, увлекшись, крикнул мне:
- Д-держу. п-пари на д-два д-доллара, чго его с-собьют, п-прежде чем он
д-дойдет до т-той к-канавы!
Я не принял этого жестокого пари; я сам так думал.
Мне хочется воздать должное памяти храбреца: все эти ненужные подвиги
не сопровождались ни сколько-нибудь заметной бравадой, ни хвастовством...
