Но попробуй найди такую бабенку. Тем же путем мы вернулись в комнату. Юпп осторожно положил нож на стол, постав..
I felt wretched and feverish: and yet I had delightful interlusive recollections, in between, of that lovely little Gh ziyah, who danced t..
.. о... ох, эти мне петербургские чиновнику портфельчик эдакий сафьянный с золотым замочком под мышкой, а плохие дельцы. Да помилуйте, возьмите любое дело да..
В книгу включены роман "Тайное свидание" и драматические сцены одного из крупнейших японских писателей Кобо Абэ, посвященные, как и все творчество Абэ, столкновению человека с буржуазным обществом. В романе и сценах показаны одиночество, неустроенность, униженность человека в мире зла и насилия. Писатель утверждает, что зло преодолимо, если люди найдут в себе силы воспротивиться ему.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Боксер Голос
Боксер... Поражение исключено... Это же бой... Какой смысл драться, чтоб проиграть?.. Всему виной вчерашнее молоко! Прокисло, ничего не поделаешь. В холодильнике стояло, а прокисло. Молоко, наверно, живое? Понимаешь? Конечно, живое. Самое настоящее живое существо. А раз живое - ест само себя. Теперь его пить нельзя. Да, плохо дело... Там должна стоять дата - на крышке. Не для проформы - специально печатают. Чтобы сегодняшнее молоко пили сегодня... Который час? Новая груша, только что появилась... Красная... Приятно стукать по ней... Раз-два, раз-два, раз-два... Звуки, что ли, на меня слишком сильно влияют? Как услышу звук, он точно проникает в меня. Подошвы, когда трешь их на ринге о канифоль, поют: кью-кью-кью, правда? И я наперед знаю, что меня ждет. Потому-то во время боя я, бывает, чуть не бегом возвращаюсь в свой угол - потереть подошвы о канифоль. В такие минуты надо мной смеются... А, добрый вечер... Кимура-сан, ну как вчера, все нормально?.. Нормально, порядок. Смотри-ка, у ринга шикарная девица. Помогала небось... "Люблю, люблю", а? Фу, как противно... Нет, поражение исключено... С тех пор, как пришлось сбрасывать вес, вечно просыпаюсь по ночам - рисовые колобки снятся. Да и боев слишком много. Когда их столько - ничего хорошего нет. Хоть бы противники были стоящие, а то так... Ну, а не будет боев, к чему тренироваться? Правда, тогда сразу форму потеряешь. Да, сразу потеряешь форму. Важно не количество, а качество... Выбрать бы самые интересные поединки... Но о такой роскоши и не мечтай... Черт возьми! Все время прикидываешь вес... Без конца взвешиваешься... Если вдобавок и противника не будет... Взвоешь, ей-богу... А тут еще с этим весом намаялся. Хорошо хоть деньги уже в кармане. Не зря на весах стоял. Может, это и нагоняет на меня тоску - не будь бокса, в мои годы самое время смачно поесть. Ну кто станет панику поднимать: ах-ах, вместо пятидесяти одного килограмма - пятьдесят два. Сперва меня это не волновало. Но когда все силы отдаешь спорту, стоит съесть лишнюю крошку - сразу обрастаешь мясом... Ладно, хватит об этом, и так тошно. Я решил: жизнь, когда во всем полная ясность, не по мне, и стал заниматься боксом.
... Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной. Может, это тот, кто украл у нее сумку? Да, конечно, это он. Ведь в кошельке у Клер он обнаружил всего двести франков. Этого оказалось мало. Он видел ее документы, знает, что она врач, и пришел за деньгами, которые она получает за консультации. И теперь ждет, когда она останется одна. Пока старик одевался, Клер приоткрыла ящик стола. И зажала в кулаке холодный баллончик со слезоточивым газом. Положила его в карман. Вдруг незнакомец перестал свистеть. Когда Клер, провожая пациента, подошла к двери, человек исчез. Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было восемь часов. Как всегда по вечерам, Клер, проводив последнего пациента, задержалась у себя в кабинете. Она разглядывала свою крохотную смотровую комнату, блестящие стальные крепления стола, инструменты и флаконы, аккуратно расставленные и разложенные в стеклянном шкафу. Она села в одно из двух кресел для пациентов и огляделась, как это сделал бы больной, пришедший к ней впервые. Плакаты в рамочках, лампы, книжный шкаф, ковер, все ей здесь нравилось. Клер закрыла глаза. Она была счастлива. Становилось все холоднее. Скоро гриппов, ангин и бронхитов будет больше и больше. Осень и зима были ее любимыми временами года. Квартиру она разделила надвое. Кабинет занимал большую часть, а жила Клер в совсем маленькой комнате. Дверь между ними была приоткрыта. Клер вздохнула. Мишель уже пришел. Она оставила его два года назад и жила одна, но виделись они чуть ли не каждый день. И у Мишеля тоже были ключи. Она вошла бесшумно. Лежа на кровати, он не читал, не смотрел телевизор, даже не спал. Он ничего не делал. Он ждал ее. Она кашлянула. Увидев ее, он встал и подошел поцеловать. Потом, как всегда, внимательно посмотрел на нее...
