За то, что льстил и подличал перед графом до такой степени, что гадко было видеть это!.. Только что ноги не целовал у него!.. Вильгельмина Федоровна...
Он всегда носил при себе эти монеты. Они заманчиво звенели, оттягивая пустой мешочек кармана. Монеты были разные. На самых больших, цвета золота с кровью, ..
Динь-динь-динь, динь-динь-динь. Миша учтиво поклонился; мальчик-колокольчик взял его за руку, и они пошли...
Женщина, будто чем-то напуганная, резко задергивает штору, и тогда лимонный цвет, закрывший половину стены, преображает комнату. Цвет лимона, но не свежего, а слегка увядшего от долгого лежания на витрине магазина. Лишенная хозяина, казавшаяся заброшенной, комната благодаря этому лимонному цвету ожила. Будто ей не хватало не пропавшего его, а просто лимонного цвета. Над книжной полкой оказалась вышитая кошка. Под чертежом мотора обнаружилась полочка для безделушек - на ней лежат вязаные ажурные перчатки. Комната, которой очень идет лимонный цвет. Женщина, которой очень идет лимонный цвет. Комната женщины. Комната для женщины, отрезанная от всего мира вместе с жизнью женщины. Я чуть склоняю голову набок. Шестая сигарета. Женщина пьет вторую бутылку пива. Все очень подозрительно. От фонаря всего лишь десять шагов в сторону спуска. Около маленького люка, находящегося на границе с газоном. Не смешиваясь с толпой служащих, бегущих по улице, точно их гонят, он медленно шел, задумавшись, по краю этого тротуара. Проходившие рядом видели его своими глазами, и, хотя в самом деле были последними, кто видел его, может ли этот факт иметь какое-нибудь значение? - Чем бежать к автобусу, на который все равно нельзя надеяться, разумнее было бы с самого начала рассчитывать на метро и идти спокойно, да и дорога туда под гору. Тем более что в то утро он ведь условился о встрече на станции S. Правда, если ехать прямо в фирму - автобусом удобнее... - А встречей он пренебрег. - Пренебречь - значит совершить запланированное действие, продиктованное волей. - Тогда что-то другое. Скажу иначе. Ну как бы это лучше выразиться?.. - А ведь за три дня до этого он ездил на машине, верно? - Да, но из-за какой-то поломки поставил ее, как мне сказал, на ремонт. - А теперь эта машина?.. - Действительно... куда же она девалась?.. - Удивленные, широко открытые глаза женщины никак нельзя было назвать невинными. - Брат наверняка должен бы знать... - Опять брат. Но, к сожалению, я не имею возможности встретиться с этим братом... - Видите ли... брат есть брат... пригласить вас - это была как раз мысль брата... поэтому мне бы хотелось, чтобы вы верили ему. Просто брат такой уж человек... - И, сразу же оживившись: - Знаете, а он не пренебрег встречей, ничего подобного... это уж точно... есть доказательства... да, да, я вспомнила... в то утро, не успел он выйти, как сразу же вернулся... я думаю, это очень важно... после того, как спустился по лестнице, и минуты не прошло... за скрепкой... он отобрал часть документов, которые обещал передать на станции S., и решил, что лучше всего сколоть их скрепкой... - Значит, вы спрашивали его, зачем он вернулся? - Да, возможно. - Женщина слегка улыбнулась, обнажив зубы, но не смогла спрятать таившийся в глазах испуг.
... Но попробуй найди такую бабенку. Тем же путем мы вернулись в комнату. Юпп осторожно положил нож на стол, поставил рядом деревянный брусок и зябко потер руки. Потом мы уселись на ящике у печки. Помолчали. Вынув из кармана кусок хлеба, я спросил: - Ты поужинаешь со мной? - С удовольствием, только погоди, я заварю кофе. А потом пойдем вместе, посмотришь мой выход, ладно? Он подбросил дров в печку и пристроил над огнем котелок. - Просто хоть плачь, - сказал он. - Может быть, у меня слишком серьезный вид? Смахиваю все еще на фельдфебеля, что ли? - Вздор! Ты никогда и не был фельдфебелем. Слушай, ты улыбаешься, когда они тебе аплодируют? - А как же! И кланяюсь при этом. - У меня бы это не вышло. Не могу я улыбаться на похоронах. - Это ты зря. Как раз на таких похоронах и надо улыбаться. - Не понимаю тебя. - Да ведь они же не мертвецы. Перед тобой живые люди, как ты не понимаешь этого! - Понять-то я понял, только не верится что-то... - Обер-лейтенант в тебе все еще жив, вот что! Ну да ничего, пройдет со временем. Да пойми же ты, господи боже мой, мне просто приятно позабавить этих людей! Души у них застыли, а я щекочу их немного, за это мне и платят. Быть может, хоть один из них вспомнит обо мне, придя домой. "А ведь этот парень с ножом, черт возьми, ничего не боится, - скажет он себе, - а я всего боюсь". Они и впрямь всего боятся. Они волокут за собой страх, как собственную тень. Вот я и радуюсь, если они, позабыв о страхе, посмеются немного. Разве не стоит ради этого улыбнуться? Я молча ждал, пока закипит вода. Юпп заварил кофе в коричневом котелке, и мы пили по очереди из того же котелка и закусывали моим хлебом. За окном понемногу смеркалось. В комнату вливался мягкий, молочно-серый туман. - Чем ты, собственно, занимаешься? - спросил Юпп. - Ничем... Стараюсь продержаться. - Профессия не из легких! - Да, за кусок хлеба мне приходится разбивать в щебенку по меньшей мере сотню камней в день. - Так... Хочешь, покажу еще один трюк? Я кивнул. Он встал, зажег свет и, подойдя к стене, откинул висевший на ней коврик...
