Да, меня зовут Марк Маронье, как дерево. Мне 24, время - 2 часа 10 минут пополуночи. Цифры и буквы - вся жизнь человека сводится к ним...
го количества башкирских земель, до неблагонадежности припущенников [Припущенниками называются те, которые за известную ежегодную или единовременную плату, по заключенному догов..
И зачем слова? Откуда взять материалу для речей? У всякого возникает своя мысль, возникают и зреют думы и мечты, воспоминания и образы...
. может быть, женщина сознательно не дает прочесть выражение своего лица? или за время краткого пребывания в комнате она продемонстрировала пять-шесть выражений, причем абсолютно разных?.. уж не скрывает ли она чего-то?.. а если так - порученное дело потребует от меня гораздо больше хитрости и изворотливости, чем я предполагал... скоро уже три минуты, как она ушла на кухню... только распалила мое воображение, с нетерпением закуриваю вторую сигарету... закуривая, встаю и, обойдя стол, останавливаюсь у окна... Окно с частыми переплетами, но, поскольку они алюминиевые, тонкие, видно из него хорошо. Прямо перед окном, через выложенный бетонными плитами десятиметровый тротуар, - северная стена дома Хигаси, 2. На темной гладкой стене лишь пожарная лестница, окон нет. Внизу слева далеко видна широкая улица, по которой я приехал сюда. Прижавшись лицом к стеклу, можно увидеть и мой автомобиль. Если же подойти вплотную к книжной полке, слева от окна, дорога в другую сторону видна до самого спуска, и, поскольку эта перспектива под углом примерно в тридцать градусов пересекается с торцом соседнего дома, тротуар виден лишь до противоположного конца дома 2. Примерно посредине, между тем местом, откуда я смотрю, и моей машиной, растерянно замигали ртутные лампы уличных фонарей. Наверно, какая-то неисправность, и автоматический выключатель реагирует на нее. А может быть, просто пришло время их зажигать. Прохожих стало несравненно больше, и не только женщин, возвращающихся с покупками, но главным образом мужчин, спешащих с работы домой. Наверно, подошел автобус. Если смотришь сверху вниз, ясно осознаешь, что люди - шагающие животные. Кажется даже, что они не столько шагают, сколько, борясь с земным притяжением, усердно тащат свой мешок из мяса, набитый внутренностями. Все возвращаются. Приходят туда, откуда ушли. Уходят для того, чтобы прийти обратно. Прийти обратно - цель, и, чтобы сделать толстые стены наших домов еще толще и надежней, уходят запасаться материалом для этих стен. Но изредка появляется человек, который уходит и не возвращается...
x x x
- Итак, каковы ваши предположения? Рассказывайте по порядку все, что вспомните. - Нечего рассказывать. У меня просто нет никаких предположений. - Достаточно того, что вы вспомните. Даже если вы не располагаете никакими доказательствами и подтверждениями... - Угу... Ну, тогда спички... - Что такое? - Спичечный коробок... в кармане плаща вместе со спортивной газетой лежал коробок спичек, взятый в каком-то кафе, но... - О-о, это интересно... - Снова разглядываю лицо с моментально исчезающим выражением, - лицо, приводящее меня в замешательство, и снова чувствую себя неуютно. Лицо, которому бы очень пошла легкая улыбка в границах робкого равновесия, поразительно безмятежно, будто исчезновение мужа превратилось в источник успокоения.
... Twas only one of O'Byrne s wild Irish tricks, society said, complacently with that singular indulgence it always extends to its special favourites, and which is, in fact, the correlative of that unsparing cruelty it shows in turn to those who happen to offend against its unwritten precepts. If Sir Justin had blown up a Czar or two in a fit of political exuberance, society would only have regarded the escapade as "one of O'Byrne's eccentricities." He had also held a commission for a while in a calvary regiment, which he left, it was understood, owing to a difference of opinion about a lady with the colonel; and he was now a gentleman of at-large on London society, supposed by those who know more about everyone than one knows about oneself, to be on the look-out for a nice girl with a little money.
Sir Justin had paid Persis a great deal of attention that particular evening; in point of fact, he had paid her a great deal of attention from the very first whenever he met her; and on the way home from the dance he had kept his eyes fixed on Persis's face to an extent that was almost embarrassing. The pretty Californian leaned back in her place in the carriage and surveyed him languidly. She was looking her level best that night in her pale pink dress, with the famous Remanet rubies in a cascade of red light setting off that snowy neck of hers. 'Twas a neck for a neck for a painter. Sir Justin let his eyes fall regretfully more than once on the glittering rubies. He liked and admired Persis, oh! quite immensely...
