В книгу включены роман "Тайное свидание" и драматические сцены одного из крупнейших японских писателей Кобо Абэ, посвященные, как и все творчество Абэ, столкновению человека с буржуазным обществом. В романе и сценах показаны одиночество, неустроенность, униженность человека в мире зла и насилия. Писатель утверждает, что зло преодолимо, если люди найдут в себе силы воспротивиться ему.
Кобо Абе (родился в 1924 году) - выдающийся японский писатель, лауреат одной из самых престижных литературных премий Японии - премии Акутагава. Основная тема его произведений - столкновение человека с враждебным ему буржуазным обществом. Вслед за Гоголем, которого Абэ называет своим учителем, он широко пользуется в своем творчестве вымыслом, гротеском, иронией. Советский читатель хорошо знаком с его произведениями. На русский язык переведены романы Кобо Абэ "Женщина в песках", "Чужое лицо", "Сожженная карта", "Человек-ящик", а также ряд его повестей, рассказов, пьес. "Тайное свидание" - последний по времени роман Абэ, в котором сатира на современное общество достигает особой остроты.
К советским читателям
Зрелость, духовное здоровье, даже могущество народа определяются уровнем его культуры. Не может быть слабым народ, который любит литературу, который создает неумирающие произведения искусства. Экономика и все связанное с ней находятся в подчиненном положении к культуре. Сегодня, говоря о будущем развитии страны, нужно обращать внимание не столько на количество выпускаемых автомобилей, сколько на количество и, главное, качество культурных ценностей, создаваемых народом, в том числе и ценностей литературных. В этом отношении, я думаю, Советский Союз обогнал многие, даже самые экономически мощные страны мира. В мае 1978 года руководимый мною театральный коллектив был на гастролях в Соединенных Штатах. Гастроли прошли с большим успехом, и я убедился, что наши принципы верны. Их можно свести к двум положениям: задача искусства - ставить вопросы, а не давать готовые ответы на все случаи жизни; театр отличается от литературы тем, что театральный диалог, слово есть также вид действия, движения. Слова, не подкрепленные движением, это проза, и таким словам нечего делать на сцене. Театр - особая форма существования слова, оплодотворенного движением. Я был бы счастлив показать наши спектакли советскому зрителю. Быть одновременно прозаиком, драматургом, постановщиком, автором радио- и телевизионных пьес и фильмов - не просто. Но мне кажется, что это позволяет глубже проникнуть в синтетическую природу искусства. Мои романы, и последние в том числе, в чем-то сродни драматическим произведениям, ибо задача писателя, на мой взгляд, - воздействовать на чувства, вызвать душевный отклик, а уж потом взволновать и разум.
... "Сначала, - говорю я себе, - всё больше людей входит в театр, затем всё меньше. В конце концов никто уже не входит в театр". "Спектакль начался", - думаю я, встаю и направляюсь к центру города. Я озяб, ничего не ел и - мне внезапно приходит на ум - вот уже больше недели ни с кем не разговаривал, как вдруг ко мне обращаются: со мной заговорил мужчина. Я слышу, как он спрашивает меня, который час, слышу свой голос: "Восемь". "Восемь часов, - говорю я. - Театр начался". Тут я оборачиваюсь и вижу этого мужчину. Он высокий и худой. "Кроме него, в Фольксгартене никого нет", - размышляю я. И сразу же решаю, что мне нечего терять. Но произнести слова "Мне нечего терять!", сказать их в полный голос кажется мне нелепым, и я не произношу их, хотя у меня сильнейшее желание произнести эту фразу. Мужчина сказал, что якобы потерял свои часы: - С тех пор как я потерял часы, приходится время от времени обращаться к людям. Он рассмеялся. - Если бы я не потерял часы, я бы не обратился к Вам, - сказал он, - ни к кому не обратился бы. Ему, сказал мужчина, в высшей степени интересно само по себе то наблюдение, что теперь, после того, как я сказал ему, что сейчас восемь часов, он знает, что сейчас, насколько ему стало известно, восемь часов и что он сегодня одиннадцать часов подряд - "без передышки", сказал он - ходил, погрузившись в одну-единственную мысль, "не туда-сюда", а "всё время прямо, но, как вижу теперь, всё время по кругу, - сказал он. - С ума сойти, правда?.." Я заметил, что на мужчине дамские туфли, а мужчина заметил, что я заметил, что на нем дамские туфли. - Да, - сказал он, - теперь у Вас есть повод призадуматься. - Я собирался, - сказал я быстро, чтобы отвлечь мужчину от его туфель и отвлечься самому, - пойти в театр, но перед самым театром повернул обратно и не стал входить внутрь. - Я частенько бывал в этом театре, - сказал мужчина, он представился, но я тут же забыл его имя: имена не держатся у меня в памяти. - И однажды сходил туда в последний раз: каждый идёт когда-то в последний раз в какой-нибудь театр...
