Только в 1829 г. вышло полное издание "Илиады" размером подлинника. Перевод был горячо приветствуем нашими лучшими писателями, в особенности Пушкиным...
Алексеевский равелин в 1862-65 гг. (Из моих воспоминаний). - Русская старина, 1901, N 12, стр. 576.} Ни в коем случае нельзя игнорировать еще одно авторитетное..
На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
Женщина. Левее... Так, так, здесь... Мужчина (вытаскивает палку и передает ее Женщине). Теперь ты мне почеши. (Наклоняется к ней.) Женщина. Неохота... (Но вопреки своим словам сует палку за ворот Мужчины.) Здесь? Мужчина. И здесь и там - всюду. Женщина. Всюду? Мужчина (извивается всем телом, сдавленным голосом). Ух, ух, ух... Как же давно я в бане не был... Женщина (отбрасывает палку). Эгоист!
Служитель ада втискивается между ними и пытается поднять палку. Мужчина отталкивает его руку и снова хватает палку.
Служитель ада. Приятель... Ничего, видно, не поделаешь, давай устроим куплю-продажу. За сколько отдашь? Женщина (живо). Триста иен. Служитель ада. Триста иен? За какую-то палку? Мужчина. Я и за пятьсот не отдам. Женщина (тихо упрекает его). Если нужно будет, мы этих палок наберем сколько хочешь. Служитель ада. Триста иен на курево, представляешь? Мужчина. Я с ней как-то сроднился... Почему бы, а?.. (Берется за конец палки и вертит ее в разные стороны.) Женщина (насмешливо). Похожа. Точь-в-точь. Мужчина (пристально смотрит на палку). Похожа... Я... Я? (Вдруг задумывается и неожиданно Женщине.) Братья и сестры у тебя, наверно, есть? Женщина. Да, сестра. Мужчина. Как она тебя звала? Женщина. ?.. Мужчина. Какое-нибудь прозвище ведь она наверняка тебе дала? Женщина. А-а, прозвище. Мужчина. Ну да, прозвище. Женщина. Гаа-гаа. Мужчина. Гаа-гаа? Женщина. Но так меня называл брат. Сестра - по-другому. Сестра называла Томбо - Стрекоза... Мужчина. Что это еще за гаа-гаа?.. Женщина. Говорю же, сестра звала Стрекозой. Мужчина. Я спрашиваю, что значит гаа-гаа? Женщина. Не знаешь, что такое гаа-гаа? Мужчина. Что-нибудь тоже вроде стрекозы? Женщина. Угу... Но все это очень сложно. Служитель ада. Послушайте, приятели... Мужчина. Вчера в том галантерейном магазине были похороны. Женщина (оглядываясь). Но это ни к кому не относится, правда?.. Мужчина. А как же гаа-гаа, стрекоза... Служитель ада. Может, не гаа-гаа, а га-га? Женщина. Умерла. Мужчина. Кто? Женщина. Сестра. Служитель ада. И во что превратилась? Мужчина. В труп, разумеется. Служитель ада. Да, это, пожалуй, так. Женщина. И теперь я уже никогда не узнаю. Все окутано тайной. Мужчина. Что? Женщина. Гаа-гаа или га-га... Мужчина. Ну и дура же ты... Служитель ада. Вернемся к палке. Похожа она на палку?.. Предположим, похожа... Но смысл, который ты вкладываешь... Женщина. Когда наступает завтра, завтра превращается в сегодня... Служитель ада. Твоя идея относительно палки коренным образом.
... Если бы я был живописец и хотел изобразить на полотне Филемона и Бавкиду, я бы никогда не избрал другого оригинала, кроме их. Афанасию Ивановичу было шестьдесят лет, Пульхерии Ивановне пятьдесят пять. Афанасий Иванович был высокого роста, ходил всегда в бараньем тулупчике, покрытом камлотом, сидел согнувшись и всегда почти улыбался, хотя бы рассказывал или просто слушал. Пульхерия Ивановна была несколько сурьезна, почти никогда не смеялась; но на лице и в глазах ее было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица. Легкие морщины на их лицах были расположены с такою приятностью, что художник, верно бы, украл их. По ним можно было, казалось, читать всю жизнь их, ясную, спокойную жизнь, которую вели старые национальные, простосердечные и вместе богатые фамилии, всегда составляющие противоположность тем низким малороссиянам, которые выдираются из дегтярей, торгашей, наполняют, как саранча, палаты и присутственные места, дерут последнюю копейку с своих же земляков, наводняют Петербург ябедниками, наживают наконец капитал и торжественно прибавляют к фамилии своей, оканчивающейся на о, слог въ. Нет, они не были похожи на эти презренные и жалкие творения, так же как и все малороссийские старинные и коренные фамилии. Нельзя было глядеть без участия на их взаимную любовь. Они никогда не говорили друг другу ты, но всегда вы; вы, Афанасий Иванович; вы, Пульхерия Ивановна. "Это вы продавили стул, Афанасий Иванович?" - "Ничего, не сердитесь, Пульхерия Ивановна: это я". Они никогда не имели детей, и оттого вся привязанность их сосредоточивалась на них же самих. Когда-то, в молодости, Афанасий Иванович служил в компанейцах, был после секунд-майором, но это уже было очень давно, уже прошло, уже сам Афанасий Иванович почти никогда не вспоминал об этом...
