За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
Он всегда носил при себе эти монеты. Они заманчиво звенели, оттягивая пустой мешочек кармана. Монеты были разные. На самых больших, цвета золота с кровью, ..
Джейк промотал остальное. Вскоре нечего уже было рубить, и земля тоже почти целиком перешла в другие руки...
. Служительница ада (наконец догадалась). Но и слишком заурядные тоже не выставляются! Служитель ада. Совершенно верно. За последние несколько десятков лет процент палок все время растет. Были даже месяцы, когда девяносто восемь и четыре десятых процента были палками... Служительница ада. Вспомнила... Им, наверно, не определяют кару, а оставляют в том виде, в каком они были при жизни... Служитель ада. Ну вот, теперь правильно. Служительница ада. Значит, достаточно подтвердить удостоверяющий номер, а регистрировать кару особой нужды нет. Служитель ада. Именно так. Ведь и в учебнике сказано: "Грешный, но не подвергаемый каре, превращается в палку и оставляется на земле. И земля становится кладбищем гниющих палок..." Очень полезное нововведение. Иначе бы нам в аду рабочих рук на них не напастись. А рабочие руки эти давно уж брать негде. Служительница ада (достает портативную рацию). Вызовем штаб? Служитель ада (отнимает рацию). Только сначала я покажу, как это делается. (Включает.) Алло, штаб? Говорит наземная служба MC - группа практики. Голос из ада. Да, штаб вас понял. Служитель ада. Прошу подтвердить удостоверяющий номер. MC-621... MC-621... Перехожу на прием. Голос из ада. МС-621, вас понял. Служитель ада. Время - без двадцати двух минут десяти секунд... Пункт - район Б, сектор 32, градус 4. Упал, превратившись в палку, с крыши универмага... Перехожу на прием. Голос из ада. Все в порядке, вас понял. Перехожу на прием. Служитель ада. Без наказания. Регистрации не подлежит. Перехожу на прием. Голос из ада. Регистрации не подлежит. Вас понял. Служитель ада. Сообщите, пожалуйста, следующее задание. Голос из ада. Через шесть минут двадцать четыре секунды, район Б, сектор 32, градус 8... Служительница ада (раскрывает блокнот и записывает). Это за станцией. Служитель ада. Сектор 32, градус 8, вас понял. Голос из ада. Желаю успеха. Перехожу на прием. Служитель ада. Простите за беспокойство. Вас понял. (Резко меняет тон.) Извините, что затрудняю вас, но если придет жена, не передадите ли вы ей... Я забыл дома ключи. Голос из ада (щелкает языком). Ну что ж, с каждым может случиться. На этом кончаем. Желаю удачи. Служитель ада (со смехом). Вас понял. Привет. (Выключает рацию.) Вот так примерно это делается. Служительница ада. Поняла. Служитель ада. Что-то я не слышу в твоем голосе бодрости. (Возвращает ей рацию). Служительница ада (стараясь улыбнуться). Да нет... Служитель ада. Итак, попрощаемся здесь с этой палкой, а? Служительница ада. Так вот и бросим? Служитель ада. Я понимаю тебя, но таково правило. (Оглядывается и, заметив решетку водостока, вставляет в нее палку.
... Ясным голосом он выкрикнул:
- Либкнехт!
И поднялся, не разжимая скрещенных рук. Его прекрасное лицо, хранившее серьезность выражения статуи, склонилось на грудь. Но вскоре он снова поднял голову и повторил:
- Будущее! Будущее! Дело будущего - загладить это настоящее, стереть его из памяти людей как нечто отвратительное и позорное. И, однако, это настоящее необходимо, необходимо! Позор военной славе, позор армиям, позор ремеслу солдата, превращающему людей поочередно то в безмозглые жертвы, то в подлых палачей! Да, позор! Это правда, но это - слишком правда; правда для вечности, но еще не для нас. Это будет правдой, когда ее начертают среди других истин, постичь которые мы сумеем лишь позже, когда очистится дух наш. Мы еще далеки от этого. Теперь, в данный момент, это правда почти заблуждение; это священное слово только богохульство!
Он как-то особенно звучно рассмеялся и задумчиво продолжал:
- Как-то раз я сказал им, что верю в пророчества, только для того, чтобы приободрить их и заставить идти вперед".
Но, говоря так, спокойный, мужественный человек, уважаемый всеми людьми своего взвода, ведет их на бессмысленную бойню и умирает на грязном поле, среди гниющих трупов.
Во всем этом ярко и насмешливо горит убийственное противоречие, унижающее человека до степени безвольного инструмента, до какой-то отвратительной машины, созданной злой и темной силой на служение ее дьявольским целям.
И близки и милы душе эти несчастные герои, но, поистине, они кажутся прокаженными, носящими в себе самих навеки непримиримое противоречие разума и воли. Кажется, что разум их уже настолько окреп и силен, что в состоянии остановить эту отвратительную бойню, прекратить мировое преступление, но... воли нет у них, и, понимая всю гадость убийства, отрицая его в душе, они все-таки идут убивать, разрушать и умирать в крови и грязи.
"- Битвы производятся нашими руками, - говорят они. - Мы служим материалом для войны...
