... По тому же самому нет ничего труднее, как отличить идею от формы в художественном произведении: то и другое слито воедино, и небесное является земным, бесконечное -- конечным, невыговариваемое -- определенным. Оставляя в стороне вопрос о превосходстве (которого мы и не думаем отрицать или оспоривать) Шекспира перед Пушкиным, можно смело сказать, что только слепые могут не видеть, что оба эти великие явления творческой силы принадлежат к одному разряду, суть явления родственные. Но потому-то и недоступны они для большинства. Идея, не органически связанная с формою, идея, которая не сквозит через форму, как луч солнечный через граненый хрусталь, а виднеется через трещины и щели формы,-- такая идея доступнее для большинства, так же точно, как "идеальные" поэты доступнее для него, чем действительные художники.
Пределы журнальной рецензии не позволяют нам критически рассматривать "Бурю" Шекспира, и потому мы по необходимости должны ограничиться легкими замечаниями. Оригинальность и верность характеров, их резкая очерченность и определенность, художественная соответственность содержания с формою, полнота, оконченность,-- все это неотъемлемые качества каждого произведения Шекспира, качества, о которых или должно говорить все, или ничего не говорить. К особенностям "Бури" принадлежит этот полусумрачный, таинственный колорит, который происходит от элемента фантастического. Прочтете,-- и словно проснетесь от какого-то тревожного, но волшебного сладкого сна. И как дивно обаятельно, как бесконечно прекрасно фантастическое Шекспира! Послушайте песню духа Ариеля:
На песчаный брег толпами
Собирайтеся живей,
Собирайтесь, и руками
Соплетайтеся тесней;
Поцелуи расточайте,
Игры, пляски затевайте!..
Стихнул ярый шум валов!
Вторь мне, сладкий хор духов!
Xор. -- Боу! воу! вау!
Лает пес на дворе.
Xор. -- Боу, воу, вау!
Слышу крик на заре...
|
