II Планы поэмы "Разбойники" 1 Вечером девица плачет, подговарива..
чных аукционов, где, как в карточной игре, пылкий библиофил может в пух разориться; но зато я со всеусердием посещал маленькую лавочку, в которой додерживал немного, ..
"К тому все и шло", -- подумали оба. Для Блена это была единственная возможность прояснить ситуацию, а для Гредзинс..
Частично это компенсируется путем выбора наименее подвижных участков лица. И еще одно - существует такая проблема, как вентиляция. Возьмем, например, ваш случай. Без детального осмотра сделать окончательное заключение трудно, но, судя по тому, что я вижу, даже сквозь бинты у вас выделяется значительное количество пота... Наверно, потовые железы не затронуты и продолжают исправно функционировать. И поскольку они функционируют, закрыть лицо чем-то таким, что затрудняет вентиляцию, нельзя. Это не только вызовет нарушения физиологического характера, но и приведет к тому, что человек начнет задыхаться и больше чем полдня вряд ли выдержит. Тут нужна большая осторожность. Смешно, когда у старика зубы белые, как у ребенка. То же самое и здесь. Гораздо большего эффекта можно достичь исправлениями, незаметными для посторонних... Бинт вы можете снять сами? - Могу... но, видите ли... - И, размышляя о том, как бы лучше объяснить ему, что я не тот пациент, каким ему показался: - По правде говоря, я не принял еще окончательного решения, и меня это очень мучит... И пока я не решил, стоит ли делать что-либо с рубцами на лице. - Конечно, стоит. - К., точно подбадривая меня, стал еще настойчивее. - Шрамы - особенно на лице - нельзя рассматривать лишь как проблему косметическую. Нужно признать, что эта проблема соприкасается с областью профилактики душевных заболеваний. В противном случае разве по доброй воле кто-нибудь стал бы отдавать свои силы подобной ереси? Я же уважаю себя как врач. И никогда не удовлетворился бы ролью ремесленника, изготавливающего муляжи. - Да, да, понимаю. - Ну вот, видите? - Он иронически скривил губы. - А ведь не кто иной, как вы, называли мои работы ремесленными поделками. - Нет, я говорил не в таком смысле. - Ничего. - И нравоучительно, с видом понимающего все педагога: - Вы не единственный, кто в последнюю минуту начинает колебаться. Внутренний протест против изготовления лица - это обычное явление. Пожалуй, начиная с позднего средневековья... да и сейчас еще люди, находящиеся на низкой ступени развития, охотно меняют свои лица... Корни этого мне, к сожалению, не известны, поскольку я не специалист... Но статистически они выявляются достаточно точно... Если взять, например, ранения, то повреждений лица по сравнению с повреждениями конечностей больше примерно в полтора раза. А между тем восемьдесят процентов из всех, кто получил такие ранения, обращаются к врачам по поводу потери конечностей, главным образом пальцев. Ясно, что в отношении лица существует определенное табу. Примерно то же наблюдают и мои коллеги. И самое ужасное - к моей работе относятся как к работе высококвалифицированного косметолога, одержимого страстью наживы... - Но нет ведь ничего удивительного в том, что содержание предпочитают внешней форме.
... - Так ты говоришь, полиция за восемь тысяч дом-то продала? - переспросила она. - Так точно. - Это - родительское-то благословение! Хорош... мерзавец! Арина Петровна чувствовала, что, ввиду полученного известия, ей необходимо принять немедленное решение, но ничего придумать не могла, потому ч о мысли ее путались в совершенно противоположных направлениях. С одной стороны, думалось: "Полиция продала! ведь не в одну же минуту она продала! чай, опись была, оценка, вызовы к торгам? Продала за восемь тысяч, тогда как она за этот самый дом, два года тому назад, собственными руками двенадцать тысяч, как одну копейку, выложила! Кабы знать да ведать, можно бы и самой за восемь-то тысяч с аукциона приобрести!" С другой стороны, приходило на мысль и то: "Полиция за восемь тысяч продала! Это - родительское-то благословение! Мерзавец! за восемь тысяч родительское благословение спустил!" - От кого слышал? - спросила наконец она, окончательно остановившись на мысли, что дом уже продан и что, следовательно, надежда приобрести его за дешевую цену утрачена для нее навсегда. - Иван Михайлов, трактирщик, сказывал. - А почему он вовремя меня не предупредил? - Поопасился, стало быть. - Поопасился! вот я ему покажу: "поопасился"! Вызвать его из Москвы, и как явится - сейчас же в рекрутское присутствие и лоб забрить! "Поопасился"! Хотя крепостное право было уже на исходе, но еще существовало. Не раз случалось Антону Васильеву выслушивать от барыни самые своеобразные приказания, но настоящее ее решение было до того неожиданно, что давке и ему сделалось не совсем ловко. Прозвище "сума переменная" невольно ему при этом вспомнилось. Иван Михайлов был мужик обстоятельный, об котором и в голову не могло прийти, чтобы над ним могла стрястись какая-нибудь беда. Сверх того, это был его приятель душевный и кум - и вдруг его в солдаты, ради того только, что он, Антон Васильев, как сума переметная, не сумел язык за зубами попридержать! - Простите... Ивана-то Михайлыча! - заступился было он...
