ятидесяти или, много, пятидесяти пяти шагов: это самая дальняя мера; по большей части в болоте приходится стрелять гораздо ближе; еще менее нужно, чтоб ружье било слишком кучно,..
Хозяин только сердито сплюнул, а рыжачок добродушно молвил, что ангельский путь не всякому зрим и об этом только настоящий практик может получить понятие...
— Над морем воссияй . Слышал он этот вздор, и не раз. Впервые еще в Пассейике. Как поразительно он переменился с тех пор! Ему казалось, что верхняя его половина уходит в звездную тверд..
Вы читаете «Совсем как человек», страница 14 (прочитано 18%)
Кобо Абэ
Вот вы сказали, что вы -
марсианин, и я был просто поражен...
- Да, понятно... - С тем же мертвенным выражением лица он устремил взгляд
на свои пальцы, поглаживающие крышку ящика для гэта. - Только, знаете, мне
довольно трудно разговаривать стоя. Все-таки у вас на Земле сила тяжести
значительно больше, чем на Марсе. Здесь мы быстро устаем. Может быть, вы
разрешите мне войти в комнату?
Произнеся эти слова, он перенес вес тела на одну ногу и легонько
вздохнул. Очень хитрый психологический маневр. Его умение владеть своим
лицом пробудило во мне ощущение какой-то угрозы, заставило вспомнить о
звере, который в любой момент готов оскалить клыки, и я совершенно оробел.
Наверное, виноват был все тот же телефонный разговор.
- Конечно, конечно... Пожалуйста... - пробормотал я. И тут он вдруг
мгновенно вернулся к прежнему тону.
- Можно? Ну, вот и превосходно!
Он нагнулся и стал расшнуровывать ботинки. Весь напрягшись, как
напрягаются скулы при скрежете зубовном, я прошелся по коридору. Я думал,
что в беседе с умалишенным есть что-то не совсем взрослое, но долго ли будет
длиться это жалкое подыгрывание собеседнику?.. И я решил продемонстрировать
свойственный мне дух сопротивления.
- Жена! - крикнул я. - Принеси гостю чаю!
Я сказал - сопротивление?.. Ну какое же это сопротивление? В лучшем
случае просто злобное ворчание, вот и все. Ворчание... Да, это ворчание на
тупость моей супруги, которая спихнула мне сумасшедшего марсианина с тем,
чтобы я загладил свою вину. И еще самоуничижительное ворчание на самого
себя, который у всех на глазах погубил свою душу и тело, связавшись с
марсианином... И подумать только, что этот марсианин - мною же созданная
иллюзия!
Послышались добродушный смех и топот мелких шажков.
- Слышу! Сейчас вам будет чай!
6
- Сюда, пожалуйста, вот на этот диван...
- Да нет, зачем же! - Мой гость с преувеличенной поспешностью попятился,
при этом едва не опрокинув с полки цветочный горшок. - Для меня, знаете ли,
и в коридорчике ладно будет, честное слово. Не затрудняйтесь, прошу вас.
Резко отпихнув меня, он устремился к стулу возле двери.
- Но вам же неудобно будет на этом стуле! Что вы стесняетесь, право?!
- Странно... - проговорил он, заглядывая снизу мне в лицо. - Вы что же
это, сэнсэй, боитесь меня, что ли? Норовите запихнуть в угол, словно для
того, чтобы иметь возможность в любой момент выскочить из комнаты?
- Какая ерунда! - с негодованием воскликнул я, но негодование мое было
более бурным, чем искренним. Я не мог утверждать, что не имел такого умысла,
и чтобы не терять достоинства, мне оставалось лишь подкрепить слово делом.
...
La falta de medios de comunicacion dentro de Paris y la escasez de dinero que trajo para muchos la guerra, me obligaron a abandonar la elegante casita con jardin que ocupaba en las inmediaciones del Bosque de Bolonia, instalandome en un barrio vulgarisimo del centro, en una casa de numerosos habitantes, cuyas paredes y tabiques dejaban pasar los sonidos como si fuesen de carton.
La guerra parecia atraernos y aglomerarnos a los habitantes de la ciudad. Nuestra vida tenia algo de campamento. Los ninos jugaban en la calle lo mismo que en un villorrio: toda clase de ruidos e incomodidades eran tolerados. ?Quien iba a quejarse, como en los tiempos normales, cuando la unica preocupacion era saber si el enemigo habia avanzado o retrocedido, y al cerrar la noche todos mirabamos inquietos la negrura del cielo cortada por las mangas luminosas de los reflectores, preguntandonos si dormiriamos en paz o si las escuadrillas aereas, con sus proyectiles, vendrian a interrumpir nuestro sueno!...
En los diversos pisos de mi casa existian cuatro pianos, y todos ellos sonaban desde las primeras horas de la manana hasta despues de medianoche. Las vecinas distraian su aburrimiento o su inquietud con un pianoteo torpe y monotono, pensando en el marido, en el padre o en el novio que estaban en el frente. Ademas, habia que preocuparse del carbon, que era puro barro y no calentaba; del pan de guerra, nocivo para el estomago; de la mala calidad de los viveres, de todas las penalidades de una vida triste, mezquina y sin gloria a espaldas de un ejercito que se bate.
Nunca trabaje en peores condiciones. Tuve las manos y el rostro agrietados por el frio; use zapatos y calcetines de combatiente, para sufrir menos los rigores del invierno.
Asi escribi Los cuatro jinetes del Apocalipsis.
Reconozco que hoy no podria terminar una novela en aquella menguada habitacion, con tres pianos sobre la cabeza, otro piano bajo los pies, y una ventana al lado dando sobre una calle maloliente, por la carencia de limpieza publica, donde jugaban a gritos docenas de chiquillos faltos de padres, pues estos solo de tarde en tarde podian alcanzar un permiso para volver del frente...
