На дворе верный страж дома - большая дворная собака встретила его с униженными ласками; но он взбежал на крыльцо, не заметив даже доброго Бостона...
Он был настолько лишен самолюбия и так робок, что просто не ощущал несправедливость как несправедливость. Самураи же, равные ему по положению, всячески издевались над ним...
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
Вы читаете «Совсем как человек», страница 17 (прочитано 22%)
Кобо Абэ
Или... - Он понизил голос и произнес, улыбаясь не то
цинично, не то издевательски: - Скажите, сэнсэй, а может быть, я не кажусь
вам высокоорганизованным животным, а? Не стесняйтесь, скажите! Каким вы
видите мой образ? А? Не стесняйтесь, скажите! Каким вы видите мой образ?
Ну до чего же утомительный и настырный псих! Никогда не думал, что
умалишенные могут быть такими въедливыми. Чем больше ты ему поддакиваешь,
тем больше он вдохновляется и только запутывает нить. Но, с другой стороны,
отказаться поддерживать разговор было бы еще опаснее. Не зная хорошенько,
что ответить, я промямлил:
- Ну... это, видите ли, вопрос очень деликатный, сложный... Что
представляет собой ваш образ? Понимаете, человеческий глаз - это не
фотоаппарат, тут непременно примешивается элемент субъективности. Не даром
же говорят, что сто голов - сто умов, не так ли? В конечном счете, если
исходить из методов концепционных нормативов, сказать можно все, что
угодно...
- Вот умора... - Он согнул туловище и захохотал, нарочито, с вызовом,
раскачиваясь взад-вперед. - Значит, если вы не будете так на меня
таращиться, то с концепционными нормативами ничего не выйдет? Неужели я
настолько не похож на человека?
- Ничего подобного. Скорее, очень похожи. И если уж говорить
откровенно...
- Совсем как человек, да?
- Разумеется, совсем.
- Почти неотличим...
- Да, решительно совсем как человек.
Он внезапно откинулся на спинку стула и, хлопнув в ладоши, разинул пасть
так, что стали видны гланды. Я уже обрадовался было, что у него начался
приступ эпилепсии, но, к сожалению, это оказалось просто приступом веселья.
Он весь изгибался, взлаивал, как простудившаяся собака, вытирал слезы
рукавом своей фланелевой куртки и говорил прерывающимся голосом:
- Ох, сэнсэй, умру... "Совсем как", говорите... Ей-ей, умру!.. Да ведь я
же самый настоящий человек, сэнсэй! "Совсем как", говорите... Ну, вы меня
совершенно убили!..
- Это что же, вы меня разыгрывали?
- А вы еще сомневаетесь?
- Ну, знаете ли, вы и фрукт, доложу я вам...
Он захохотал еще громче. Нечего сказать, лихо он со мной обошелся. Я
ощутил жгучую горечь, словно мое сердце погрузили в крепкий рассол, но
внезапно напряжение спало и все мне стало безразлично, и тут хохот моего
гостя мало-помалу заразил меня. Мы хохотали дуэтом более трех минут. Он -
пружинисто, как натянутая резина, я - расслабленно.
7
Дверь вдруг без стука отворилась, и в комнату просунулось озабоченное
лицо жены.
- Какого вы чаю желаете? - осведомилась она.
Когда на лаврах Мантинеи Герой Эллады умирал И сонм друзей, держа трофеи, Страдальца ложе окружал,- Мгновенный огнь одушевленья Взор потухавший озарил. И так, со взором убежденья, Он окружавшим говорил: "Друзья, не плачьте надо мною! Недолговечен наш удел; Блажен, кто жизни суетою Еще измерить не успел, Но кто за честь отчизны милой Ее вовеки не щадил, Разил врага,- и над могилой Его незлобливо простил! Да, я умру, и прах мой тленный Пустынный вихорь разнесет, Но счастье родины священной Красою новой зацветет!" Умолк... Друзья еще внимали... И видел месяц золотой, Как, наклонившися, рыдали Они над урной роковой. Но слава имени героя Его потомству предала, И этой славы, взятой с боя, И смерть сама не отняла.
Пронзен ядром в пылу сраженья, Корнилов мертв в гробу лежит... Но всей Руси благословенье И в мир иной за ним летит. Еще при грозном Наварине Он украшеньем флота был; Поборник правды и святыни, Врагов отечества громил, И Севастополь величавый Надежней стен оберегал... Но смерть поспорила со славой, И верный сын России пал, За славу, честь родного края, Как древний Грек, он гордо пал, И, все земное покидая, Он имя родины призвал...