Как выходили из этого тупика майя? Датируя время задним числом.Примерно так: доллар стоит, скажем, одну пятую того, что он стоил пятьдесятлет назад...
И Культерер побаивался: вдруг надзиратель заметит неосторожного ворчуна, только бы ничего не стряслось. Бывало, кто пробурчит: "Свинство...
Я сапожник, имя мое Готлиб Шульц, и живу от вас через улицу,в этом домике, что против ваших окошек. Завтра праздную мою серебрянуюсвадьбу, и я прошу вас и ваших дочек отобедать у меня по-приятельски"...
Вы читаете «Совсем как человек», страница 73 (прочитано 100%)
Кобо Абэ
- Как ты сюда попал?
Только в самый первый раз я попытался во всех подробностях рассказать
ему, что со мной случилось. Попытался изложить все, ничего не скрывая, - и
то, что понимал, и то, чего так и не понял. Но врач, не выслушав и двадцати
минут, просто кивнул без всякого выражения и сразу перешел к следующему
вопросу.
- Как по-твоему, где ты находишься? На Земле? Или на Марсе?
Мне стало не по себе. Но я еще не сомневался в ценности слова "правда" и
ответил честно.
- Если верить моему разуму, то я на Земле.
И опять на лице врача не дрогнул ни один мускул. Только сестра
демонстративно улыбнулась профессиональной улыбкой.
Затем третий вопрос.
- Кто ты? Человек? Марсианин?
Больше я не мог отвечать. Червь сомнения вдруг вылупился из личинки и
начал сосать мою душу... Что, если паче чаяния этот врач сам болен
"топологическим неврозом"? Тогда ни в коем случае нельзя говорить ему, что
здесь не Марс. Ведь Марс может прекрасно существовать и на Земле... И по той
же причине здесь, возможно. Марс, оккупированный Землей...
И, наконец, последний вопрос.
- Ну, а кто, по-твоему, я? Марсианин? Или землянин?
Мне остается только молчать. Сестра с хронометром в руке измеряет
продолжительность моего молчания. Само молчание является в их глазах неким
симптомом и ответом. Я понимаю это, но уже не могу придумать иного ответа,
кроме молчания.
Ежедневно в определенный час ко мне приходят врач и медицинская сестра.
Врач повторяет одни и те же вопросы. Я храню молчание, и сестра измеряет его
продолжительность хронометром.
А вы на моем месте смогли бы ответить? Может быть, вам известно, как
именно требуется отвечать, чтобы врач остался доволен? Если вам известно,
научите меня. Ведь молчу я не потому, что мне так нравится...
И я во что бы то ни стало хочу знать вот что. Эта моя реальность - что
она такое? Победа реализма над фантастикой? Или победа фантастики над
реализмом? Я спрашиваю вас, кого не судил безумный суд: где вы сейчас? В
реальном мире или в мире фантастики?..
Компьютерный набор - Сергей Петров
... Вспомнилась
прошедшая жизнь. И святые минуты чистых восторгов, и буйные вакханалии, и
немая боль скуки, и ядовитые объятия разврата - все, все виднелось мне из
кирпичных масс.
Не знаю, долго ли бы простоял я тут или долго ли бы мне позволили
простоять. Но раздался густой, протяжный, одинокий звук колокола с другой
стороны; звук колокола заставляет трепетать; он слишком силен для
человеческого уха, слишком силен для сердца; в нем есть доля угрызения
совести и печальный упрек; он зовет, но не просит; он напоминает о небе,
но пренебрегает землею.
Доселе я не обращал внимания на другую сторону, Москва поглотила меня.
Страшный звук меди среди этой тишины заставил обернуться - все
переменилось. Печальный, уединенный Симонов монастырь, с черными крышами,
как на гробах, с мрачными стенами, стоял на обширном поле, небольшая река
тихо обвивала его, не имея сил подвинуть несколько остановившихся барок;
кое-где курились огоньки, и около них лежали мужики, голодные, усталые,
измокшие, и голос меди вырывался из гортани монастыря.
Как не похож Симонов монастырь, заключенный со всех сторон в ограды, на
Москву, раскрытую со всех сторон; в нем было столько тишины и спокойствия,
столько святого и поэтического. Печален вид его, и грустен его колокол, но
он знал лучшие времена, он был знаменит и славен, торжественно звал его
колокол тогда; теперь, ежели б не напомнил о себе, может быть, я не
заметил бы его. Старинная архитектура указывала время его славы, и он не
хочет переодеться, так, как многие желают умереть в венчальном платье.
Тогда ему еще нужны были стены для защиты от врага; счастливое время; на
что теперь эти стены, эти башни? Враг умеет их миновать, умеет везде найти
свою жертву; и не в твоих ли оградах лежит юноша, который так иного жил в
своей короткой жизни? Тогда враг являлся в виде вооруженного Савла - можно
было ждать обращения, теперь в виде Иуды - одна надежда на самоубийство...
